Лучшие книги 2025, часть III

[sel_kie]

 

Райгород, Александр Гулько

Подробная, очень трогательная и поучительная история жизни одного еврея — с момента его рождения в самом начале двадцатого века в небольшом местечке на границе Польши и Украины — и через весь двадцатый век, со всеми его войнами, погромами, лихорадочной сменой властей и идей, и прочими катастрофами. Короче, чего мы тут не видели, казалось бы? Но нет, эта книга особенная: дело в том, что еврей Лейб совершенно не согласен быть жертвой обстоятельств, наоборот: он деятельно и добросовестно им противостоит, после каждого очередного крушения своего мира поднимается на ноги и выстраивает его заново, лучше прежнего, а заодно помогает другим, и тем делает свой кусочек мира не только выносимым, но вполне цветущим — и так всю свою долгую-долгую жизнь.

У войны не женское лицо, Светлана Алексиевич

Ох, что тут скажешь… Вторая Мировая в историях и воспоминаниях самых разных её участников: храбрых и до смерти напуганных; едва вставших из-за школьной скамьи и взрослых, обременённых семьями и детьми; ненавидящих Сталина и молящихся на него… Единственное, что объединяет повествователей этой книги — точнее, повествовательниц — они все женщины. И за всей культурной громадиной военной темы, за всей лавиной фильмов и книг о войне, за бравурными маршами и героическими изображениями подвигов — о них, о женщинах, говорится на удивление мало. Особенно мало — вне принятого образа героини-матери и верной, но второстепенной помощницы-медсестры. А эта книга позволяет посмотреть на ту войну именно глазами женщины. Каково было родить ребёнка в партизанском отряде? И как это вообще получалось? Что делали с месячными, пользовались ли косметикой, как мыли волосы, влюблялись ли в мальчиков эти вчерашние девочки, внезапно попавшие в нечеловеческие — а особенно неженские — условия?
Книга очень неровная, героини разные, подробности порой очень натуралистичные, но читать, по-моему, стоит.

Ангелова кукла, Эдуард Кочергин

Где-то встретилось, что эта книга — собрание зарисовок художника. Так и есть: каждый рассказ — яркий и выпуклый портрет того или иного персонажа: мальчишки-беспризорника, портовой проститутки, инвалида-фотографа, пожилого карманника (и даже бездомного пса). Все они живут, как могут, а что ещё делать, в Петербурге второй половины XX века, и Петербург в этих рассказах выступает полноправным главным героем. Действие происходит в основном на Петроградке и на Васильевском острове, где наши неказистые герои проживают свои негероические, но такие живые и пронзительные истории.
Настоятельно рекомендую слушать аудиокнигу в исполнении актёра Смехова — это непередаваемые впечатления, которые со мной останутся навсегда. Просто не могу себе представить более выразительно прочитанной книги.

Двести третий день зимы, Ольга Птицева

В одной там стране запретили лето. Запретили весну, как не соответствующее государственным ценностям явление, и объявили вечную зиму как национальную идею. Греться, дружить, выращивать домашние растения теперь строго запрещено высочайшим указом Партии Холода. Звучит как детская сказка? Нет, кроме этого фантастического сеттинга всё остальное в этой книге совершенно реалистично. А спустя несколько страниц и этот безумный сеттинг тоже становится привычным, надоевшим фоном — ну, в конце концов, что нам ещё не запрещали?  Привыкли и к этому. Пожилая мама главной героини умоляет её не высовываться: “там наверху люди поумнее нас, значит, так надо”, да героиня и сама далеко не диссидентка — ей хоть бы выжить, не отсвечивая и тайком поливая контрабандные фиалки. Все друзья свалили за границу, со связью проблемы, и все больше всего боятся “холодовиков” (нечто среднее между полицией и дружинниками, патрулирующими улицы). Но однажды среди пустых полок в супермаркете, щедром только берёзовым соком и постными лицами покупателей, она встречает нечто необыкновенное: живого, смешливого, храброго человека, девушку, подругу в ярком и возмутительно тёплом шарфе. Дальше будет многое: боль, страх, сомнения, потери и разочарования, но главное — дальше будет вместе.
Мне так не хватало этой книги всё это время. Я читала её так жадно, как, кажется, ничего ещё не читала. И я так благодарна ей за ощущение, что я не одна. Хотя я всё ещё одна, хотя я всё ещё боюсь каждого — каждого — из своих соотечественников, хотя я даже с самым близким другом не позволяю себе ослабить бдительность (будь проклято это время прежде всего за это — за то, что мы теперь не можем доверять даже друг другу), хотя моя мама ещё пуще, чем мама главной героини, славит Партию Холода, но, читая эту книгу, я плакала так, как будто я не одна, как будто у меня есть с кем разделить свой страх, и свою ярость, и свою надежду.

Comments

[labana]

Ты совершенно точно не одна.

Знаешь, что меня удивляет в этот раз в твоих отчетных постиках про книги)? Много русской литературы. В прошлом году у тебя как-то более равномерно было: иностранная и русская. А в этот раз (ну пока, ведь еще много постиков впереди?) как-то больше уклон именно на отечественную прозу.

"У войны не женское лицо" читала в своё время. Очень давно. В нулевых. Очень хорошо мне эта книга прочистила мозги. От некоторых глав вставали дыбом волосы. Впрочем, как и от "Чернобыльской молитвы". Там тоже такие рассказы людей. Только про Чернобыль. Это наша белорусская боль и огромная рана.
Кстати, недавно узнала, что один из рассказов "У войны не женское лицо" про маму Аллы Пугачевой. Там нигде не указано, что она - это она. Но какая-то из историй рассказана ею.

Захотелось прочитать "Райгород". А вот "Двести третий день зимы", думаю, не готова. Пока не сейчас. Не знаю(.

[sel_kie]

Знаешь, в 2008-2012, да и позже, когда массовые протесты какие-то были ещё, многие смеялись: зачем вы туда ходите, как будто какая-то польза есть от этих ваших хождений. А она вот какая была: люди собирались хотя бы посмотреть друг на друга, убедиться и почувствовать, что ты всё-таки не один, хотя чаще всего так кажется. А теперь, конечно, никаких таких собраний даже представить себе невозможно, поэтому многие, как и я, наверное, сидят каждый в своей норке и грустят, что одни. Теоретически я понимаю, что таких как я много, но на практике очень помогало именно вживую увидеть этих других людей, посмотреть им в глаза, улыбнуться, помахать рукой. Без этого очень тяжело не чувствовать себя в полном одиночестве.

Про русскоязычные книги — даже не знаю, сколько их было в процентном соотношении за год, но хороших определённо было больше, чем в предыдущем году. В 2025-м хороших вообще было очень много (да, это не последний постик, у меня в списке ещё как минимум на два :))